письмо #208 о трёх женщинах

привет, незакомец. сегодня автофикшн складывется из фрагментов, невесомых сцен жизни, что в общей своей массе смогли перевесить редактуру самого важного в жизни текста. 

сцена один. сказка о светлячках.

— мам, расскажи сказку про светлячков. только новую, не про волшебницу, а только про её светлячков.
— хорошо. жил был на свете один старик. ему было семьдесят семь лет и он решил уйти в лес, чтобы там... остаться. уснуть на зеленом холме и превратиться в старое дерево, покрытое мхом. он шел несколько дней и ночей, останавливался на ночлег, расстелив свой плащ как простыню и укрывшись им же, как оделом. под голову он подладывал свои старые ботинки, а на рассвете вставал и шел ровно туда, где вставало солнце; и вот однажды он понял, что ходит по лесу кругами, шагает по одним и тем же тропам, и никак не может выйти к высоким соснам, что маячат на горизонте. когда он собрал сухие ветви и разжег костер, вокруг него начали кружить искры - но не пламенные, от огня, а круглые, летающие кругами. он спросил у искр: "кто вы?", но не получил ответа, так и уснул. во сне пришло к старику воспоминание, как будучи маленьким мальчиком, он ловил светлячков в банку и закрывал навсегда, словно керосиновую лампу. ты спишь?
— ....
— и проснувшись, он вспомнил этот сон, словно наяву. стало казаться старику, что его заперли в лесу как в стеклянной банке. он расплакался и громко попросил прощения у светлячков, но никто не ответил. тогда он пошел дальше, к высоким соснам, продолжая просить прощения, и наконец коснулся высоких ореховых стволов, уходящих в небо. "здесь я и ... останусь". когда старик засыпал, к нему пришли тысячи огней и осветили дорогу, уходящую к кронам деревьев...

сцена два. секонд-хэнд.

— прости, что опоздала, я толком и не ела сегодня, только сигареты и кофе. 
— тут есть булочная, пойдем?

холодный конвертик из слоеного теста со слипшимся мясным фаршем кажется божественным. я добавляю в американо два пакетика сахара и делаю жадный глоток.

— мне нужно показать тебе резюме. я хочу пойти на диплом в компанию, которая занимается фармацевтикой, но мест мало...
— а какой самый плохой вариант?
— ну.. пищевая промышленность, например. сделайте смородиновую начинку для печенья. 
— ну сделай начинку с коллагеном или перекус для бегунов на марафон, думаю они согласятся.
— *удивленно кивает*

она показывает резюме. конкурсы, участие в конференциях, стажировки. как её можно не взять, не выбрать среди прочих? 
мы идем в секонд-хэнд в спальном районе, мечтая найти что-то невероятное за пару сотен. она никогда не пробовала; я вспоминаю фоном, как моя мама впервые показала мне, что именно брать и из каких тканей. 

— это вискоза, мягкая. а если в руках странно на ощупь, вот так, это чистый полиэстр, его не берем. смотри джинсы, даже если стоят тысячу, все равно хорошие, еще мужские рубашки, белые и полосатые, вот эти длинные сорочки тебе ни к чему. глянь поло. платья тоже хорошие, но надо все обязательно примерять.

она стесняется, но идёт вслед за мной, рассматривает кожаные сандалии за шесть сотен.
— и обувь ты покупаешь?
— почему бы и нет. в обычных обувных их тоже примеряют разные люди со своими потными носками. эти вот почти новые, может быть даже не носили, смотри какая подошва, а?

берёт охапку в примерочную, не спешит. на платья я сразу говорю нет, без аргументов — она большая красивая русская кукла с пухлыми губами и русыми волосами до груди. с платьями надо быть осторожнее, они слишком уж просты для неё. длинная юбка и белая рубашка с лентами - берём, одобрительно киваю. она довольна.

на обратном пути встречаем фортепиано на мусорке. я аккуратно ставлю пальцы на гаммы, звук печальный. в нашей семье она ходила на хореографию, а я в музыкалку. моей мечтой было избавиться от этого деревянного ящика, сломать пальцы, потерять слух, но в её юном сознании этот инструмент по прежнему священный, светский, по умолчанию ценный. ничего не знаю. сейчас у меня есть две квартиры, но ни в одной из них не найдется места для этого…

— может заберем?
— давай купим тебе получше, когда переедешь. это совсем никуда не годится.

сцена три. Настя. 

еду в такси, потому что сил нет. надо было дойти до трамвая, не тратить деньги, но я опять сижу на заднем сидении, раскинув ноги. слева от меня большая спортивная сумка, набитая всем необходимым. 

— вы к кому?
— мне нужно передать вещи. 
— вы родственник? к кому? 
— к Анастасии. в чем проблема? даже в тюрьме можно передавать вещи. 

женщина с холодным взглядом и тонкими губами. я уверена, что уже ее видела, но не могу вспомнить, где именно. захожу вальяжно, нарочито уверенно, ставлю сумку на стул, разворачиваюсь, распахнув руки, занимаю пространство. 

— что вам нужно? 
— слушайте, со мной так разговаривать нельзя. я не преступник, мне нужно передать предметы первой необходимости. 
— у нас тут подростки. люди разные бывают. — она делает шаг назад, но в её глазах нет и тени сострадания.
— вы можете проверить. имеете право что-то не взять, но тогда объясните почему не берете. 

она настороженно смотрит на меня. я пытаюсь привести всё в норму.
— так, давайте я переложу все в пакеты, заодно посмотрите. держите пакет. 
— я просто не понимаю, зачем вы приехали. 
— Настя попросила, ей нужны эти вещи. поехали, прокладки, носки, пантенол. книга, я проверила, она подходит подросткам, легко читается, интересная. дальше полотенце.. 
— полотенце не нужно. у неё есть. 
— она сказала, ей не хватает полотенца для волос, а на неделю вы даете только одно. 
— нет, я не возьму. 
— окей, плевать. остальное берите, шампунь, кондиционер, ватные палочки… 

несколько минут холодная женщина объясняет, что Настя говорит всем неправду. на самом деле Настю не бил отец, на самом деле Настя просто сбежала. на самом деле никто не виноват. на самом деле она в хороших условиях и всё у неё есть. 

я об этом не спрашивала. я знаю, что любая информация, сказанная без прямого вопроса, является оправданием, я знаю, что всегда буду верить девочке, которую бил отец. 

— окей. главное она в безопасности. всего доброго. 

я еду в автобусе через весь город, в моей спортивной сумке болтается розовое полотенце. 
— Настя, я передала, не все взяли.
— да, я знаю. спасибо. они назвали меня попрошайкой. 

меня накрывает, хочется плакать. я пишу маме сообщение «можно с тобой созвониться?». 
я такого не делала уже много лет, но только мама поймет, что происходит.
Настя пишет: «у меня отобрали прокладки». 

я чувствую, как их отобрали у меня. 
ничего, скоро я тебя вытащу.

#anielletters

изображения найдены на Pinterest.com и использованы только в иллюстративных целях