| привет, незнакомец,
я вернулась из путешествия. за последние двое суток спала шесть часов урывками — ощущается вполне приемлемо, но постоянно хочется пить.
никакой бессонницы, просто субботняя вечеринка перешла в воскресный разговор до десяти утра, а следующей ночью я летела на самолете. итог = два дневных сна по часу + четыре в небе + не уверена, в какой момент пришла трезвость после субботы + я в полном порядке.
мне, признаться честно, очень нравится это состояние. я совершенно спокойна, добра к людям, тревоги не существует. серотонин и дофамин, полученные где-то между двумя летними ночами, с лихвой компенсируют усталость тела — и кажется, вся она собрана под глазами и в суставах голеней и запястий.
| |
| | опыт весьма перерождающий.
вообще, как только я ступила на святые земли сакартвело, меня снесло теплой беззаботностью. прежде я жила на этих улицах, также стирала ноги в сандалиях, переступала через опавшие ягоды шелковицы, и быть может тело моё заранее отключило потребность во сне и еде?
именно там я находилась очень близко к своему сердцу, выспрашивая у него подсказки. я снова стояла в тех же соборах, слезы катились по шее, я выходила зареванной, честной, щурилась от солнца в зените. молиться для меня равно загадывать желания в древних строениях, созвучных душе. бабушка так и не смогла покрестить меня, и верно очень бы обрадовалась, узнав, что моя любимая икона находится в Мцхете, а время от времени я надеваю крестик, купленный там же.
религия во всей моей жизни была сопряжена с покорностью; глядя, как женщины надевают платки и кланяются, я умело делала вид, что это нормально. даже в пять-шесть лет, округлив глаза на пару секунд, я приклеивалась к бабушке и замирала, боясь нарушить тишину. и что-то внутри меня до сих пор протестует; храм должен быть открыт каждому — в платке, без платка, с молитвой или без. я не умею креститься и никогда этого не делаю, но часами могу разглядывать фрески и слушать пения. каждый раз я следую сердцу: выбираю икону, называю любое действующее лицо на ней «боженька», как делала бабушка во время общих, домашних молитв, прошу о чем-то невозможно важном и укрепляю свечу, чтобы наверняка сработало. если она упадет, желание не сбудется - так мне кажется. | |
| | покорность сопровождала мои мысли всю неделю. разумеется, я ощущала покорность религиозную, обматывая голову общественным платком из плетеной корзины в Джвари, но было и что-то новое, ускользающее.
и сформулировать это в единую мысль невозможно, незнакомец.
когда я пишу слово «покорность», я думаю о мягком и мудром согласии — с миром, людьми, самим фактом их присутствия; принимаю куки, где сказано, что со мной может произойти что угодно и когда угодно, и, наконец, доверяю. огромный шаг.
искреннее принятие всех условий, даже написанных мелким шрифтом — мое первое в жизни.
моя покорность заключается в доверии. мне хочется научиться отпускать поводья и лететь по направлению ветра, я очень устала придумывать причины отказов для себя самой.
| |
| | что будет завтра, через месяц, через год?
давай признаемся, незнакомец: не всё можно поместить в рамки и расписания. в моих силах лишь ограничить и проконтролировать, но освободиться, расправить крылья, вдохнуть глубже — все это происходит само собой, жадно и неумышленно.
я покорно принимаю все неизбежное; я подчиняюсь своим ангелам. я пишу это без религиозного контекста, но в священных метафорах, поскольку нет ничего более точного, описывающего освобождение в духовном контексте.
чао, незнакомец. и пусть твои желания исполняются. | |
| | изображения найдены на Pinterest.com и использованы только в иллюстративных целях | |
| |
