письмо #227 о жизни в теле подростка

привет, незнакомец, как твои дела?
вчерашнее письмо ушло в стол, слишком уж было жалобным, так что прости за задержку — начинаю заново.

действительно серьезная тема крутится в моей голове уже долго (и прошлое письмо было о ней), но выразить понятным языком мне никак не удается. это письмо заменит три сессии у психотерапевта, если я найду верные слова; попробуем.

ты знаешь, что рассылку я возобновила после крупных перемен в жизни, так что все эти маленькие тексты стали частью большого исследования.
три с половиной года каждую неделю я садилась перед чистым листом:
что происходило хорошего, печального, бессмысленного? мне приходилось анализировать случайные встречи и сложные мысли, переписывать абзацы снова и снова и обсуждать уже отправленные письма с близкими.

я нашла огромное количество зацепок в своем прошлом, которые становились всё яснее. логика жизни становилась математичной, одиночество перестало быть страшным, затем появились и новые люди, новые отношения и мечты. в конце концов я вышла из всех старых циклов и почувствовала смелость жить, начиная каждый день как первый.

теперь о минусах: я больше не могу терпеть загадки, связанные с собственным разумом. как только в сознании появляется слепая зона, я сразу хочу выяснить, что за ней стоит: неразрешенный конфликт или страх?

мой базовый нерешенный вопрос, который пришлось затронуть в десятке писем — гендерная идентичность. и речь идет не о сексуальной ориентации или смене пола; слова здесь подбирать трудно, материи очень тонкие и сложные, постараюсь объяснить поэтапно, что именно я раскопала.

представь себе, незнакомец, что к твоему взрослению прилагаются огромные ожидания семьи, и каждый день появляются новые условия.
начинаем с базовой идеализации:
«женщина должна быть мягкой и покорной, как вода, слушаться мужчину и ни в коем случае не перечить его словам».
разумеется, эта тихая женщина должна быть балериной или петь, как соловушка, готовить как гордон рамзи, одеваться как бриджит бардо.
с этим все понятно, верно?
в целом, это база постсоветского воспитания.

добавляем в список параметры тела:
ваш единственный родитель замечает все изменения и критически их комментирует. размер ноги больше тридцать седьмого — «как у баскетболиста», вьющиеся кудри — «как у цыганки», покраснения на коже, накрашенные ресницы, синяки на коленях и цвет лака я даже не буду вспоминать. едкие высказывания были восприняты неокрепшим умом слишком серьезно, ведь каждое замечание в этом доме подкреплялось настоящим наказанием, чрезмерно суровым.

ожидания росли вместе со мной.
оправдать их было невозможно, и кажется, в возрасте лет четырнадцати я застряла, не разобравшись. итак, моя психика осталась в этом возрасте, не сумев стать женщиной или мужчиной.
быть подростком без гендера прекрасно:
можно стать кем угодно, учить французский, писать книгу и подбирать на улице собак.

я пришла к этой мысли окончательно, поговорив с младшей сестрой — у нее сложилось точно такое же самоощущение при тех же вводных данных и ожиданиях; мы обсуждали истинную женственность,
ставшую невозможной для нас обеих из-за воспитания.

мы обе старались соответствовать, сами того не желая:
завышали тембр голоса при разговоре,
покупали обувь размером поменьше,
учились готовить и петь,
едва заметно краситься,
и несколько лет ограничивали себя в еде —
это был долгий, изматывающий и тщетный процесс, который больно даже описывать.

я рада, что мы обе сумели спрятаться в тело и сознание подростка.
я признательна бесконечному самокопанию и двум сотням писем за то, что мне удалось найти хоть какой-то ответ, с которым можно дальше работать.

подросток может стать кем угодно.
и в этом вся суперсила, незнакомец. распутывая эту странную нить, вспомнила фильм «mr nobody», где у мальчика было сразу три разных квантовых мира. буду надеяться, что и у меня их не меньше; пойду пробовать все.

#anielletters

изображения найдены на Pinterest.com и использованы только в иллюстративных целях